Сергей Минцлов - Приключения студентов [Том I]

Тесные, полутемные и кривые улицы, словно ущелья, разбегались в разные стороны; везде висело сушившееся белье, и местами казалось, будто над головами прохожих был натянут сплошной навес из рубах и простынь; в маленьких клеточках под окнами пулькали перепела.

Сразу охватило тяжелым запахом и, несмотря на знойный день, прохладой.

Чем ближе подвигались путники к середине города, тем все оживленнее он делался; стали попадаться лавки пер- рукьеров (парикмахерские), около них на улице стригли и брили людей; в распахнутые двери таверн (погребков) виднелись груды бочек и столики. Попалось несколько ювелирных мастерских, и Ян с любопытством и вниманием поглядывал на них;. доносилось постукиванье по серебру маленьких молоточков. Кто–то пел о Венеции. Парикмахерские и мастерские ювелиров служили в те времена своего рода клубами, и в них встречались молодежь и праздный зажиточный люд, интересовавшиеся новостями.

Иногда к домам примыкали башни с бойницами вместо окон; внизу их, в стенах, чернели вделанные огромные железные крюки: на них ночью, а в случае тревоги и днем, надевались цепи и кварталы запирались.

Улица вывела путников на простор рыночной площади; кругом подымалось несколько башен.

— Отчего их так много внутри города?.. — полюбопытствовал Марк; Луиджи пояснил, что они принадлежат разным знатным фамилиям, часто враждующим между собой, и служат крепостцами и надежным убежищем в случае распрей.

Ослик сам свернул в ворота, над которыми красовалась зеленая вывеска с изображением белого коня, распустившего по ветру пышный хвост, и заспешил к, видимо, хорошо известному ему стойлу; Луиджи предоставил товарищам расседлывать его, а сам отправился для переговоров к хозяину; усатое и смуглое лицо его виднелось в глубине траттории (трактира).

Через несколько минут он вышел и позвал товарищей.

В длинной и почти совсем темной комнате все столы были свободны; Луиджи выбрал местечко, укрытое с двух сторон бочками, и приятели расположились за ними.

— Дух–то какой?.. — сказал Луиджи, втягивая всей грудью густой запах вина. — Как в раю, ей Богу!.. Ну, братцы, с благополучным окончанием пути поздравляю вас.

Все чокнулись поданными прислужницей глиняными кружками с вином и осушили их.

— Запомните — если меня кому–нибудь из вас надо будет найти, обращайтесь к здешнему хозяину. Если он не будет знать ничего — я вам покажу на краю города совсем маленькую тратторию; называется она «Два льва»: очень удобное место в случае недоразумений! Там я синьор Маль- вио — затвердите это покрепче!

Друзья покончили с вином и отправились знакомиться с городом; Луиджи хотел показать лучших ювелиров, университет и, наконец, укромный уголок стены собора, котором предстояло заменять им почту.

К вечеру Марк и Ян несколько ознакомились с городом; Ян нашел место подмастерья у самого известного в Болонье ювелира — Пиетро Бонавентури, а Марк осмотрел живописную мастерскую в местном монастыре и так увлекся ею, что в университет решил идти только на следующий день. Луиджи кратко и туманно упомянул о каких–то важных делах, которыми он должен заняться.

Последний вечер перед расставаньем друзья решили провести за кружкой вина и, развязавшись с делами, забрались в одну из двух таверн, находившихся на площади; часть столиков из нее была вынесена на улицу и вокрут некоторых сидели люди.

Друзья расположились в укромном уголке и им хорошо было видно все, что делалось на засумеречевшей площади; она все более погружалась во тьму; в окнах кое–где зажигались огни.

Луиджи потребовал кувшин кианти.

— За ваши успехи!.. — возгласил он, поднимая кружку.

— За всех нас!.. — сказал Ян.

Не успели они выпить — ближайший к ним дом озарился огнем и из–за угла улицы показались двое вооруженных всадников с наклоненными длинными факелами в руках. За ними ехали верхами какой–то важный, полный синьор и молодая девушка в длинном полосатом платье; поезд замыкали четверо слуг.

— А ведь это наш рыцарь с дочкой?.. — вдруг проговорил Ян.

— Какой наш рыцарь?.. — удивился Луиджи.

— Да тот, что пешком шел в замок!.. мы еще под дубом, в таборе тогда ночевали?

— Верно!.. — вспомнил Луиджи. — Да ты, брат, того — уж не влюбился ли?

Ян покраснел.

— Глупости какие!.. — отозвался он, глядя в сторону.

— Ладно, ладно, знаем мы вас, тихонь!.. — продолжал Луиджи. — А ты, Марк, как — тоже слаб по этой части?

Марк сидел задумавшись и очнулся от вопроса.

— Я? по какой?.. — произнес он с недоумением.

— О чем ты думал?

— О завтрашнем дне, об университете..

Разговор вязался плохо — Марк и Ян были полны ожиданием этого загадочного дня и их настроению поддался и беспечный Луиджи.

С Соборной башни прогудел и поплыл над городом густой удар колокола: то был приказ всем тушить огни; окна везде погасли…

Наши друзья допили вино и среди полной темноты, чуть не ощупью, направились к гостинице «Белый конь»; фонарь над ее воротами мерцал далекою, желтою звездочкой; на перекрестках гремели цепи — улицы замыкались на ночь.

ГЛАВА XVIII

Утром товарищи простились и разошлись каждый в свою сторону. Марк накануне хорошо приметил дорогу, и, не опрашивая встречных, стал пробираться по узеньким улочкам к окраине города, где находился университет.

Будничная жизнь уже началась, у многих домов стояли ослики с грузом дров и хвороста по бокам седел; на других висело по паре огромных, суживавшихся книзу корзин, из- за которых торчали только тоненькие ножки да длинные уши; на лотках серебрилась рыба, грудились оливковые головки артишоков, краснели помидоры; выкрики продавцов неслись со всех сторон; с третьих и четвертых этажей домов то и дело спускались на веревках небольшие корзинки: продавцы клали в них требовавшуюся провизию, и они проворно уезжали наверх. Слышались шутки и споры из–за цены.

Раза два чуть не попав под душ из помойных ведер, Марк добрался до второй, меньшей по размерам пустынной площади; она была усеяна народом и шумела не хуже базарной; по другую сторону ее тянулся длинный и низкий серый амбар для склада товаров, о чем свидетельствовали подъемные крюки с блоками и рычаги, выставлявшиеся с крыш из больших слуховых окон; внизу, у самой земли, выглядывали из травы маленькие оконца, зарешеченные железными заржавленными брусками.

Это и был университет, помещавшийся за неимением лучшего места в подвалах городского амбара.

У стены черной лентой сидели, а частью лежали на земле или прогуливались множество молодых и пожилых людей; черные бороды у иных достигали до груди, из–под колпаков и широкополых шляп свисали на плечи длинные волосы; одежды преобладали черного цвета; у большинства они были достаточно потрепанные, а зачастую и рваные.